Координатор сообщества Мир наизнанку (mn_coordinator) wrote in mirnaiznanku,
Координатор сообщества Мир наизнанку
mn_coordinator
mirnaiznanku

Конкурсный текст: Вино горелого года

Автор: karetu


Дорога долго кружила, извивалась между склонами поросших молодым лесом гор, и мне казалось, что мы никогда не доберемся до винодельни. «Человек, любящий жизнь, вряд ли поселился бы на отшибе, на склонах Медвежьего пика,» - мелькнуло в голове. Мой молчаливый спутник, уверенно крутивший руль, иронически приподнял брови, угадывая мои мысли.

Впрочем, еще десять минут терпения – и мы добрались.

Ленивая старая лайка, дремавшая на солнышке посреди двора, чуть повернула к нам голову, с видимой неохотой встала и последовала за нами внутрь, в магазин.

Солнце щурилось сквозь прорези окон и бросало вычурные тени на растрескавшийся паркет. В воздухе золотились пылинки. Контраст света и тени был таким резким, что мы не сразу заметили владельца заведения, потрепанного жизнью мужика с обветренным лицом, ждущего у стойки. По такому лицу не скажешь, сколько лет его обладателю: может быть, под 60, а может, и за 70. За спиной хозяина на стене висели грамоты побед в конкурсах лучших вин Вирджинии.

Мы взяли карту вин и приготовились к дегустации. Процедура стандартная: представитель винодельни рассказывает о местных напитках, из списка выбираешь 5 сортов вина, пробуешь, если что-то понравилось, покупаешь.

Я пометила четыре вина и задумалась. Под руку мне сунула огромную лобастую голову псина, предлагая почесать ей нос.

Винодел прищурился, что-то припоминая.

- Возможно, вам стоит попробовать вино горелого года, - поначалу неуверенно предложил он, но с каждым словом его голос будто набирал силу, - в карте вин его нет. С ним связана давняя история. История, как водится, о вине и женщине: это, пожалуй, единственное, о чем вообще стоит говорить.

***

Год выдался тяжелым, наверно, самым тяжелым за всю мою жизнь. Сначала ушла Нэнси. Она долго болела, и в воздухе стоял эдакий сладковатый запах умирания. И я, и она знали, что конец близко, и я, и она знали, что означает этот запах. Когда работаешь с винами, нужен чуткий нос, и привыкаешь замечать малейшие оттенки ароматов, самые тонкие намеки на то, что может стать букетом. Так сладко могла пахнуть только смерть, и я был готов. И все равно, когда это случилось, аромат Нэнси долго не уходил из дома: пахли забытые мелочи, скатерти, салфетки, шторы... Я чуял ее - и знал, что жены уже нет.

Одиночество было предсказуемым - и оглушительным: мальчики мои были тогда в армии, один на Аляске, а другой и вовсе в Германии, и все, что мне оставалось, когда служащие и клиенты уходили – общество этой собаки, да шум лесов и виноградников на склонах Медвежьего пика. Впрочем, я постепенно привык к компании шорохов за окнами, научился различать треск ломающихся веток и шебуршание индюшки в яблоневом саду.

Весна в тот год выдалась ранняя и сухая. Казалось, дожди обходили наши горы за версту. Трава, совсем недавно зазеленевшая, жухла на глазах, желтела, просила дождя. Пахло сушью и гарью. Я улавливал дым издалека и знал, что скоро то, что полыхает за десятки миль от нас, придет и сюда. А лозы тянулись к небу, как ни в чем не бывало.

Потом, среди этого предвкушения пожара, я снова почувствовал невыносимый сладковатый запах гибели. На сей раз пахла собака. Молодая, шебутная – вроде бы нет никаких причин, но вот и глаза слезятся, и шкура стала блеклой, и почти не лает. И аромат. Мой нос не обмануть. Я знал этот запах и понимал, что сделать ничего нельзя.

Как ни странно, Нэнси уходила так долго, что с ее смертью я успел смириться, но ожидание новой потери как-то подкосило меня. Что-то внутри меня будто заледенело: я понимал, что пожар доберется и к нам, но мне стало все равно, совсем все равно. Собака, виноградники... возможно, слишком круто для меня. Я решил остаться тут, и что будет, то и будет.

А горы полыхали. Вы когда-нибудь видели, как горит старый сосновый лес? Сначала занимается трава, потом огонь начинает лизать стволы сосен, и капли горящей смолы рассыпаются сполохами... Все пропиталось горелым так, что я почти перестал чувствовать сладкий запах смерти.

Огонь добрался до виноградников в субботу.

Я, и не выглядывая из магазина, знал, что пламя коснулось винограда: я чуял гарь и слышал, как лопается от жара лоза. И ничего не делал, просто ждал. Вы скажете, что это сумасшествие и самоубийство – так ждать? Кажется, я тогда и был малость не в себе. Стоял вот тут, у стойки, как будто сейчас в магазин зайдут посетители. Хотя какой клиент может заглянуть в горящие виноградники?

И тем не менее покупатели зашли.

Я помню, что их было двое: такая женщина просто не могла приехать одна, но вот ни лица, ни вида ее спутника не помню, хоть режь. Я и ее-то не узнаю, наверно. Я отметил только запах, аромат свежести и холода среди всей невозможной гари. Так пахнет ледяное вино, то, что делают после заморозков с самых последних ягод.

Под руку ей сунулась больная собака, и посетительница мимолетом погладила ее за ухом. Псина улеглась рядом с ней, как будто меня тут и не было, и заснула. Я занялся клиентами.

Она выбрала четыре вина, как вы, только четыре. Я предложил ей попробовать пятое, любое: выбор у нас богатый. Незнакомка как-то странно улыбнулась:

- У вас пока нет того вина, что нужно мне. Я подожду, когда вы угостите меня вином этого года.

- Вином горелого года с выжженных виноградников, - с трудом переспросил я, понимая, что происходит что-то не то.

- Именно, - резко бросила она, - потом поймете.

Мне вдруг показалось, что я попал в чей-то сон, в затянувшуюся фантасмагорию, законов которой я не знаю и и не могу знать. Что все вокруг – и моя винодельня, и горящие виноградники, и эти люди, совсем чужие люди – всего лишь элементы этого сна, и вот сейчас я открою глаза и ничего не будет, и Нэнси, как обычно, позовет на ужин. Поймите меня правильно, я реалист. Да, мне ее не хватало, но я никогда не фантазировал о том, что она вернется, о том, что не случилось. Я знал, есть участок земли, есть плита с подписью. Нэнси там. А тут мне показалось... Да что там, морок.

Пока я стоял, оторопев, странная парочка, кажется, даже выбрала какое-то вино. Клиенты расплатились, дверь магазина захлопнулась. Я услышал шум отъезжающей машины, выскочил на крыльцо. Небо, еще полчаса назад безжалостно голубое, закрывали грозовые тучи.

И тут начался ливень. Бесконечный осенний холодный ливень посреди горячего лета, такой долгожданный и невозможный дождь, растворивший пожарища, затопивший дороги. Горы почти полностью скрылись в потоках воды.

Я не помню, сколько длился этот дождь, пару часов или пару дней. Помню только, что, когда наконец в окнах заплескалось солнце, я вылез наружу и увидел, что половина моих виноградников не тронута пламенем. Цела.

Как цела до сих пор и моя собака. Видите, болтается тут, под ногами? Как будто этот дождь смыл и запах смерти. Когда она, грязнущая, ввалилась в дом с улицы, я почуял аромат гари и мокрой шерсти – и никакого сладковатого предвкушения смерти. Я знаю, так не бывает, так не могло быть. И все же – было.

По осени с винограда с выживших лоз я сделал новый букет. Вино горелого года. Вышло его не очень много - урожай в тот год был невелик. Я не помню, как получил этот вкус: в молодое вино я вложил весь этот год, так много взявший и все же...

Я знал: это лучшее из того, что я когда-либо делал. И с таким напитком я получу все возможное золото винных выставок. И не повез его на демонстрацию. Потому что повторить это вино нельзя, как нельзя заново пережить горелый год.

Что я с ним делаю? Даю. Случайным клиентам. Незнакомцам. По капельке, по глотку. Тем, у кого в глазах тени. Тем, кому, кажется, надо. Попробуйте.

* * *

Я отпила. Сначала вино показалось мне сладким, потом загорчило почти до невыносимости и наконец легло свежим послевкусием. Ведь после засухи бывает дождь, а после горечи – надежда.

Мой обычно молчаливый спутник сделал глоток и улыбнулся:

- Это очень хорошее вино.

* * *

- Это очень хорошее вино, - повторил он, когда мы снова затряслись по сельской дороге, - и в последний раз ты была права – винодел понял.

- Заедем снова... лет через десять?- предложила я.

- Лет через десять. С нами пока ему еще рано.

Я рассматривала молодые сосны, почти полностью скрывшие следы давнего пожара, и думала о том, что человек, не любящий жизнь, вряд ли стал бы хорошим виноделом.
Tags: karetu, ИЗБРАННОЕ, Конкурс, СЕРЕБРО
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 66 comments