Координатор сообщества Мир наизнанку (mn_coordinator) wrote in mirnaiznanku,
Координатор сообщества Мир наизнанку
mn_coordinator
mirnaiznanku

Конкурсный текст: Близнецы из палаты 14

Автор: kulyok

Заявленные жанры: мелодрама, мистика


– В случае любых изменений звоните мне. Любых, Ройнс! Я вернусь с конференции завтра утром.
– Да, доктор.
– Это мои старые пациенты, – в резком голосе Веллинга послышалось что-то похожее на беспокойство. – Я знаю Лиззи и ее брата с десяти лет. Не пускайте все на самотек.
– Конечно, доктор, – устало повторила Эбби.
В трубке раздался щелчок, и она потерла глаза. Одиннадцать часов на дежурстве. Две операции. Очередная банальная грыжа и почти безнадежный пиелонефрит. Ресницы, слипшиеся от песка, и горький вкус больничного кофе на языке. И на тебе: двойная головная боль на всю ночь.
Эбби обернулась к стеклянным дверям, где за спущенными жалюзи ждали ее новые пациенты. Палата четырнадцать. Джейк и Лиззи Пратт, близнецы, шестнадцать лет. ХПН.
С ощущением, что что-то обязательно пойдет не так, она нажала ручку двери.
Едва зайдя внутрь, Эбби сразу почувствовала, что ей здесь не рады.
В палате не горел верхний свет. Пыльная, давно не чищеная панель тускло светила над левой кроватью наподобие ночника. Правая кровать оставалась в полутьме.
Под ночником на левой реанимационной кровати, закинув руки за голову, лежал юноша, почти мальчик. Очень красивый, сероглазый, с аристократическими чертами лица и длинными темными волосами, мягко обрамлявшими бедное лицо. Если бы не глубокие темные круги вокруг ясных глаз, Эми бы и не заподозрила в нем тяжелобольного.
В отличие от девушки, что скорчилась на соседней кровати, уткнувшись в смартфон. Как и брат, она и не подумала переодеться в больничную робу. Капюшон ее толстовки сбился набок, открывая хвост спутанных волос, и Эбби беззвучно охнула, увидев ее лицо.
Желтая, как у мумии, кожа. Отечные веки, одутловатые щеки и морщины, словно ей все сорок, а не шестнадцать. Расчесы на лице, тусклые ломкие волосы. Темные круги под глазами довершали клиническую картину.
Эбби нахмурилась. Она привыкла, что пациенты оживляются, завидев врача, входящего в палату, пусть это даже лишь ординатор. Но здесь на нее обращали не больше внимания, чем на предмет меблировки.
– Если вы ждете доктора Веллинга, он будет лишь завтра, – сказала она резче, чем собиралась. – Я не вижу здесь ваших родителей.
Девушка фыркнула с кровати.
– Какая разница? Они придут, и мои почки снова заработают?
– У меня не было времени им позвонить, – ровным голосом произнес юноша. – Лиззи потеряла сознание, и я немедленно вызвал скорую.
Эбби присела на край кровати. Веллинг знал бы, что сказать, отчетливо поняла она. Это его пациенты, он знает их историю болезни и наверняка давно нашел с ними общий язык. А у нее в активе лишь два неразговорчивых подростка и результаты анализов… которые ей очень не хочется им сообщать.
– Я боюсь, вам придется остаться здесь на какое-то время, – вместо этого сказала она. – Вам обоим.
Девушка резко вскинула голову, и в этот раз Эбби увидела на ее одутловатом лице неприкрытый страх. Не за себя.
– Обоим? Почему обоим?
Юноша с явным усилием приподнялся на кровати, не отрывая взгляда от Эбби.
– Потому что мне тоже стало плохо в машине, – негромко сказал он. – И анализы это подтверждают.
– Джейк… – прошептала девочка.
– Все хорошо, Лиз. Мне уже лучше.
– Но ты снова ничего не сказал.
– Не до этого было.
Девушка с шипением выдохнула сквозь зубы.
– Ты не сказал, – упрямо повторила она. – Когда тебе стало плохо? Сразу после меня? Сразу, Джейк?
– Примерно через десять минут, – неохотно ответил юноша, поморщившись.
– Значит, я была права!
Она смотрела на брата так, словно пыталась взглядом сказать ему что-то безумно важное. Но Джейк всего лишь спокойно покачал головой.
– Нет. Ты не права, никогда не можешь быть права, и не будешь права. Никогда. Скорее солнце расколет пополам Эверест.
– О чем идет речь? – вмешалась Эбби.
– Ни о чем. Близнецовские споры, – качнул головой юноша. Он протянул руку: – Я Джейк.
Холодные пальцы, привычно отметила Эбби.
– Эбби… доктор Ройнс. Но можно и по имени. Джейк, в сети госпиталя есть ваши данные, но мне нужно услышать историю болезни из первых уст. Расскажите все с самого начала, пожалуйста.
Лиззи на соседней кровати шумно выдохнула.
– Опять! Слушайте, вы можете один раз все записать и больше нас не дергать?
– Не надо, Лиззи, – тихо сказал юноша. – Я расскажу.
Лиззи натянула капюшон на голову и отвернулась к стене, поджав ноги. Эбби успела заметить на экране смартфона каббалистические символы. Похоже, девочка увлекается эзотерикой. Час от часу не легче.
Эбби перевела взгляд на ее брата и враз смешалась: тот смотрел на сестру с такой грустной и тихой нежностью, что все вопросы замерли на губах. Казалось, Джейк вообще не видит ни изъеденной шелушащейся кожи, ни отеков, ни морщин: только близкого человека, которому больно.
На Эбби так не смотрел никто и никогда. Ни мама, ни сестры, ни один из ее парней в колледже, ни даже Дик, когда предлагал ей жить вместе. Впрочем, год спустя, когда она застала его с медсестрой, Эбби даже не особенно удивилась.
– Ваша история болезни, – наконец кашлянула Эбби.
– Конечно. Простите, – Джейк потер лоб. – Нас впервые диагностировали, когда нам исполнилось десять.
– Одновременно?
– Одновременно. И, предупреждая ваш вопрос, выглядели мы тоже примерно одинаково.
Эбби невольно бросила взгляд на фигурку Лиззи, застывшую на кровати, и ощутила сильное желание обнять ее за плечи. В шестнадцать потерять и внешность, и здоровье – слишком жестоко.
– Нас посадили на строгую диету, назначили лекарства, и доктор Веллинг попросил родителей следить за нашим распорядком дня. – Джейк слабо улыбнулся. – Нам это не понравилось. Да, у Лиззи шла носом кровь, у меня болела спина, но что нам было за дело до этого, если нас не пускали в Макдональдс? Так что в четырнадцатый день рождения мы сбежали и оторвались от души: картошка фри, пицца с грибами, острые начос… полный комплект.
– Не ври, – усталым хриплым шепотом сказала Лиззи. – Ты не хотел идти. Я тебя утащила.
– Неважно. Мы очутились на больничной койке; по-другому это закончиться не могло. Острое отравление спровоцировало почечную недостаточность. Гемодиализ, лист ожидания… все было очень плохо.
– Мы умирали, – грубо перебила Лиззи. – Вот что было.
Джейк не стал возражать. Быстро взглянул на сестру, глубоко вздохнул и скороговоркой продолжил:
– В общем, два года назад мне пересадили почку от донора-родственника. Лиззи некоторое время провела на гемодиализе, но в итоге ей стало лучше, и пересадка не понадобилась. Врачи сказали, что такое редко, но случается, особенно когда организм молодой. Но остались… последствия.
Спина девочки еле заметно вздрогнула. Она слушает каждое слово, подумала Эбби. Бедные дети. Каково это, когда твой брат получает почку, а ты лишаешься красоты на всю жизнь?
– И теперь все повторяется, – закончил юноша. – Недавно я начал просыпаться от болей в спине, а сегодня Лиззи…
– Я права, – тихо, но упрямо произнесла девочка, не оборачиваясь. Снова этот спор?
– Нет. Не права.
Эбби встала. Полы халата прошуршали по спинке кровати.
– Вам нужно переодеться в больничное, – мягко сказала Эбби. – И, пожалуйста, сообщите родителям. Через десять минут вас отвезут на процедуры.
Джейк молча кивнул.
В дверях Эбби обернулась:
– Это, конечно, не мое дело, но… почему вы сразу не позвонили родным?
Лиззи фыркнула.
– Потому что два года назад у отца был выбор, кому из нас отдать почку, – очень ровным голосом сказал Джейк. – И после выходки Лиззи с парком развлечений мама настояла, чтобы ей она не досталась.

Выйдя из палаты, Эбби невольно прикрыла глаза рукой от яркого света в коридоре. Веллинг ее убьет, обреченно подумала она. Вместо того, чтобы тщательно проверять анализы и назначения, как он попросил, она опять привязалась к пациентам. А глава отделения, пусть и грешил этим сам, никогда не прощал сентиментальности своим ординаторам.
Он был прав, конечно. Ее дело – бесконечные обходы, катетеры, перевязки и коррекция назначений; суточные дежурства и бесконечный ряд смутных незапоминающихся лиц, который никогда не закончится. Пока она ординатор, у нее не должно быть времени на болтовню с пациентами. Даже с детьми.
Но судя по результатам анализов, Джейка и Лиззи впереди ждали тяжелые дни. И рядом не было никого, кто мог бы их поддержать.
Эбби механически ввела в планшет данные. Подтвердила назначения. И, бросив последний взгляд на закрывшуюся за ней дверь палаты, отправилась на очередной обход.
Час спустя ей сообщили, что Мэри и Джейкоб Пратт хотят ее видеть.
В этот раз в палате горел яркий свет. Навстречу Эбби поднялась полная ухоженная брюнетка, так схожая чертами с Лиззи, что у Эбби перехватило дыхание. Сероглазый мужчина средних лет остался сидеть.
– Джейк и Лиззи стабильны, – с напряженной улыбкой сообщила Эбби. – Как только сеанс диализа закончится, мы вернем их в палату.
Брюнетка кивнула.
– Нам уже сказали, спасибо. Скажите, доктор, моя дочь… она была в своем уме? Я знаю, среди симптомов может быть бред, галлюцинации, шизофрения…
– Мне так не показалось, – чуть удивленно ответила Эбби.
Женщина вздохнула.
– Понятно. Лиз потребовала, почти прокричала в трубку, чтобы мы привезли ее дурацкие книги. Я пролистала парочку: вся эта мистика, каббала, Пифагор, какие-то древние египтяне… она на них помешалась. Джейк, естественно, не обращает внимания, но он ведь и не так болен. Я беспокоюсь.
Эбби перевела взгляд на столик у окна и только сейчас заметила лежащий на нем блестящий сиреневый чемодан. Крышка была откинута, и под ней рядами громоздились старые тома в твердом переплете.
– Не уверена, насколько это гигиенично… – начала Эбби и запнулась. – Впрочем, конечно, если ей этого хочется. Только уберите, пожалуйста, чемодан.
– Лиззи, конечно, все вам уже рассказала про трансплантацию?
Отрицать не имело смысла.
– Да.
– Невозможный выбор. – Женщина прикусила губу. – Невозможный. Мы решили за них, не дали им выбрать… и с того дня они любят друг друга, а нас – нет. Больше нет.
Эбби промолчала.
– У вас есть дети?
– Нет.
– Близнецы особенные, – с непередаваемой интонацией сказала Мэри. – У них свой мир, и тебя они туда не пускают. У Джейка и Лиззи все случалось одновременно, с самого детства. Если Джейк ойкал и закрывал рукой рот, значит, где-то там Лиззи разбивала губу. Я преувеличиваю, конечно. Но заболели они вместе, и с тех пор Лиззи вбила себе в голову, особенно после той трансплантации, когда у моего мужа чуть сердце не остановилось на операционном столе…
– Что? – не выдержала Эбби. – Что Лиз вбила себе в голову?
Мэри Пратт улыбнулась сквозь слезы.
– Что тогда она выздоровела, потому что Джейку пересадили почку. Лиззи верит, что у них все одно на двоих, и когда ему лучше, ей лучше.
– А если ей больно, то больно ему, – произнесла Эбби.
Кажется, она начала понимать, о чем спорили близнецы в палате. О чем говорила Лиззи.
Когда Джейку сделали операцию, его сестра поправилась заодно с ним. Словно часть его здоровья перелилась ей, как в сообщающихся сосудах. Прибавилось в одном – прибавится и в другом, и наоборот.
Только вот теперь девочка, похоже, верит, что ее болезнь тянет брата вниз.
– Лиззи втемяшила себе, что мы ее не любим, – проговорила женщина. – Что это все назло… наказание за давнюю выходку. Она не понимает, что дороже наших детей у нас нет никого. Извините. Мне... нужно побыть одной.
Мать Джейка и Лиззи опустила голову и быстро вышла из палаты.
Джейкоб-старший так и не произнес ни слова. Но когда Эбби тоже шагнула к выходу, он поднялся.
– Доктор, скажите мне честно. Мы в той же ситуации, что и два года назад?
– Пока нет. – Эбби отвела взгляд.
– Но скоро будем.
– Это... не исключено.
Мужчина кивнул. Осмотрел пустую палату, бросив короткий взгляд на смятые постели, скомканную салфетку на подушке у Лиззи, и вдруг закрыл руками лицо.
Он видит эту палату неделю спустя, поняла Эбби. Без своих детей.
– Доктор Веллинг будет завтра утром, – быстро сказала она. – У них есть шанс. Даже на терминальной стадии на искусственной почке можно жить много лет, вы же знаете.
– В прошлый раз это не помогло, – глухо сказал мужчина. – Извините.

Вечер дежурства выдался сумасшедшим. Еще одна лапароскопия, осложнения от камней в почках, бесконечная беготня, перевязки, и два звонка от раздраженного Веллинга. Перед глазами Эбби прыгали окровавленные бинты в операционной, руки от перчаток были скользкими и потными, а СКФ в четырнадцатой палате снова упала у обоих пациентов, и это значило, что…
Дверь палаты скрипнула, впуская полосу света. Лиззи, закутавшись в одеяло, сидела на кровати спиной ко входу. Вокруг нее на журнальном столике вповалку валялись тома из давешнего чемодана.
– Привет, – негромко сказала Эбби. – Ничего, если я посижу с тобой здесь?
Лиззи с безразличным видом пожала плечами, не оборачиваясь.
– Да пожалуйста.
Эбби прикрыла за собой дверь и подошла ближе. Взглянула на стопку раскрытых книг у ног Лиззи, и у нее зарябило в глазах: с пожелтевших коричневых страниц на нее смотрели диаграммы, хитрые крючковатые символы, готические строчки… Лиззи, склонившись над очередным томом так, что волосы закрывали лицо, перерисовывала закорючки в пухлый ежедневник, разбухший от закладок.
– Джейка увезли на томографию, – хрипло сказала Лиззи. – Что-то там с морфологией донорской почки… про соединительную ткань.
– Я знаю.
Эбби присела на кровать рядом с девочкой.
– Ничего вы не знаете, – грубо сказала та. – Иначе мы бы тут не сидели.
– Ты поэтому не стала обращаться к врачам и терпела боль дома? – понимающе спросила Эбби. – Потому что мы ничего не знаем?
Лиззи фыркнула.
– Да что там знать. Мои почки отказывают, верно?
Эбби промолчала. Лиззи с каким-то свирепым выражением лица дописала в ежедневнике фразу и с ожесточением захлопнула том, лежащий перед ней.
– Я надеялась, что мне станет лучше, – вдруг сказала она, плотнее закутываясь в одеяло. – Один раз ведь стало. Джейк… он и так с ума сходит от вины: я не хотела, чтобы он знал. И закутываться в этот чертов больничный саван не хотела. Уж лучше сразу с крыши вниз головой.
Эбби вздохнула.
– Лиззи, мы ведь могли тебе помочь. Если бы ты сказала кому-нибудь раньше…
Лиззи взглянула на нее с вызовом.
– Угу. Помочь. Сначала катетер, потом диализ три раза в неделю, потом лист ожидания. Так помочь?
– А как иначе?
Девочка покачала головой. В палате горел неяркий свет, но даже он не скрывал, как опухло и подурнело ее лицо.
– Не знаю. Но не так. Мне… каждый день от меня словно что-то отваливается. Словно я вишу на веревке над пропастью, и она все раскачивается. И хуже всего, если я упаду, я утащу Джейка за собой.
– Ты веришь, что это он тебя держит? – серьезно спросила Эбби. – Твой брат?
– А кто еще?
Лиззи тихо улыбнулась, и Эбби ясно вспомнила выражение лица Джейка, когда тот глядел на сестру.
– Меня в детстве очень хвалили за самостоятельность, – хрипло сказала она. – Что взяла ложку в руки, научилась читать, сама одеваться, зашнуровывать ботинки. Я только недавно поняла, что мне этого ужасно не хватало. Чтобы покормили с ложечки, почитали вслух… просто погладили по голове. Сказали, что любят. Почему родители иногда такие дураки?
Потому что никто не идеален, подумала Эбби, но проглотила банальность и только кивнула.
– А Джейк?
– Когда мне было десять, мы собирали паззл парусника в гостиной. У меня носом пошла кровь, попала на новый светлый ковер. Мама увидела, раскричалась и убежала вызывать скорую. – Лиззи улыбнулась. – А Джейк взял меня за руку, и мы вместе дособирали паззл. Только немного крови накапало на волны.
– Лиззи, твоя мама…
– Поступила правильно и меня любит, – монотонно сказала Лиззи. – Я знаю. Мне говорили. Хотите повторить?
Эбби снова промолчала. Ее собственная мать пять лет назад переехала во Флориду, и у них с дочерью были прекрасные отношения: три-четыре раза в год они общались по скайпу.
– С Джейком я вообще не думаю, что умру, – тихо сказала Лиззи. – Я могу рассказать ему что угодно. Мы спорим до посинения, но он никогда не скажет, что я сошла с ума, и что такое не обсуждают вслух. Но я же вижу, что ему плохо. Из-за меня! Если бы не я, он жил бы себе с новой почкой, а так…
Она резко втянула воздух, проводя ладонью по страницам открытых томов. Те зашелестели, словно сухие голоса, и Эбби вдруг стало неспокойно.
– И дальше будет хуже. Я из-за этого спать не могу. Как представлю, что умираю и тяну его за собой…
– Поэтому ты и читаешь все эти книги? – осторожно спросила Эбби. – Ты в это веришь?
Лиззи кивнула.
– Я ищу… способ. Хоть какой-нибудь. Чтобы слезть с его шеи.
Она попыталась засмеяться, но вместо этого хрипло, надсадно закашлялась. Эбби моментально достала стетоскоп.
– Завтра с утра проверим сердце… Задержи дыхание, пожалуйста.
Она надавила Лиззи на грудь, чувствуя, как девушка вздрагивает от прикосновения холодного металла. Нет, шумов трения перикарда еще нет, но с такими показателями они не замедлят появиться. Что за черт, одно за другим…
На поясе Эбби запульсировал пейджер. Опять восьмая палата. Надо идти.
Она встала.
– Лиззи, держись, – сказала Эбби, чтобы хоть что-то сказать. – Мы попробуем…
– Какие у Джейка показатели? – спросила Лиззи. – Намного выше моих?
– Почти такие же, – машинально ответила Эбби, и чуть не шлепнула себя по рту за этот ответ.
Когда она выбегала из палаты, Лиззи, устроившись под лампой, вновь раскрыла толстый том.

Той ночью в ординаторской Эбби снился Джейк в виде высокой сверкающей пробирки, наполненной золотистой жидкостью. Через перемычку жизнь медленно уходила из него во вторую пробирку-Лисси, треснутую и пыльную, пока уровень в обеих пробирках не сравнялся.
А потом по боку второй пробирки пошла сеть трещин, оба сосуда взорвались изнутри, и осколки полетели Эбби прямо в глаза.
Проснувшись, она сидела под кофемашиной, обнимая пластиковый стакан с эспрессо, и отстраненно думала, что врач из нее никакой. Трусливый, впечатлительный и плаксивый.
Снова в палату она зашла лишь под утро, когда Джейк и Лиззи в больничных рубашках давно спали.
Эбби остановилась на пороге, вглядываясь в своих пациентов. Волосы разметались по подушкам, осунувшиеся усталые лица казались одинаковыми в полутьме. Эбби проверила показатели на мониторе и тихо вышла.
– А, вот и вы, Ройнс.
Она совершенно не удивилась, когда столкнулась с Веллингом в коридоре. У главы отделения была привычка приезжать в госпиталь затемно. Как у аиста, который свысока оглядывает гнездо, подумала Эбби. Он и был похож на аиста – высокий, сухопарый, с выбритым черепом и острым, как скальпель, носом. Говорили, что жена от него ушла, потому что он на утреннем обходе принял ее за интерна.
– В пятой и восьмой без изменений, – привычно отрапортовала она. – Все новые пациенты стабильны.
– Хорошо. Спасибо, что никого не убили, – без иронии отозвался Веллинг, забирая у нее планшет. – Что-нибудь еще?
– Приезжали родители Джейка и Лиззи, – добавила Эбби тише. – Подписали все, что нужно.
Веллинг бросил на нее пронзительный взгляд. Они стояли у медицинского поста, под лампами дневного света, и Эбби вдруг заметила, каким усталым и изжелта-бледным было его лицо.
– Я помню ту операцию, как будто вчера, – помолчав, сказал он. – Трансплантация – это почти рутина, но с родственниками всегда тяжелее. Джейкоб дошел до того, что всерьез спрашивал меня, сможет ли он отдать обе почки детям. Мэри чуть не наложила на себя руки из-за того, что не смогла им помочь.
– Но выбор все равно делали они.
– Это прерогатива донора, Ройнс. Хотите поиграть в моралиста? Отдайте кому-нибудь свою почку.
– Рано или поздно придется, – мрачно пошутила Эбби.
– Не придется, пока я за вас отвечаю, – резко ответил Веллинг. – Комиссия по этике снимет нам головы.
Эбби устремила взгляд в пол, на плохо затертую кофейную лужу. Вокруг потихоньку заканчивалось ночное затишье: сменялись с ночной вахты медсестры, из раздевалки выходили сонные интерны.
– Мне кажется, Лиззи нужна помощь психолога, – наконец сказала она.
Острый взгляд Веллинга она почувствовала, даже не глядя ему в глаза.
– Почему? Депрессия?
– Нет, тут другое. Девочка верит, что она виновата в болезни брата. Что между ними связь, как в сообщающихся сосудах, и его новая почка «держит» их двоих, а сестра своей болезнью тащит его вниз.
Эбби вскинула голову и посмотрела прямо Веллингу в глаза. Выражение было бесстрастное и птичье. Никакое.
– Как вы думаете, она права? Может быть…
Она осеклась. Веллинг смотрел на нее ровно с тем выражением лица, как год назад, когда у двадцатишестилетней девчонки из Калифорнии, ее ровесницы, остановилось сердце на операционном столе. Реанимация не помогла, и ординатор Ройнс, вместо того, чтобы огласить время смерти, убежала из операционной и полчаса рыдала в мужском туалете, перепутав двери.
Тогда Веллинг притащил ей стакан отвратительного кофе, почти насильно заставил выпить и заказал такси до дома. И все это с видом, будто вез больного птенца к ветеринару.
Эбби больше никогда не плакала на работе.
– Идите уже домой, Ройнс, – сухо сказал Веллинг. – С такой головой на обходе вы мне точно не нужны.
– Простите, – пробормотала Эбби.
– Ничего. – Он помолчал несколько секунд. – СКФ все еще выше порога для листа ожидания?
– Да.
– Все равно занесите их в лист. Мне не нравится токсикологическая динамика у девочки. Слишком быстро все, в разы быстрее… – Он не закончил. – Езжайте домой, Ройнс. Увидимся завтра.

Окончание следует...
Tags: kulyok, БРОНЗА, Былицы, ИЗБРАННОЕ, Конкурс
Comments for this post were disabled by the author