Ирина (mirkina) wrote in mirnaiznanku,
Ирина
mirkina
mirnaiznanku

Categories:

ПБ-2009: КЛАССИКИ И СОВРЕМЕННИКИ. ЗАЛП 3

Выстрел № 12


Птица мира
автор - mirkina, мишень - kurtuazij, "Орнитологический всплеск", "Вселенская безысходность", "Тварь"
Медаль "Гуманное жало Массаракша"

Все началось, когда, движимый гневом,
Задумал автор благородный отомстить,
И мести праведной оружьем
Свое избрал перо.
Не голубиное перо, конечно, "Паркер",
Ведь гнев его обрушился на птичек,
Что так безжалостно в его врывались мысли
И будоражили сигнализацию машины.
"О, голуби! Вам имя вероломство!" -
И горький пафос этих строк
Так возбудил общественность, что словно
Буря поднялась прям там, в коммЕнтах.
"Доколе будем мы терпеть их стаи в скверах?!",
"А памятник?! Мне жаловался Пушкин...",
"Мое закончилось уже вот щас терпенье!" -
Такое одобрение народных масс
Сподвигло автора продолжить эту тему.
Как точен был в метафорах, как ядовит и горек,
Каких изысканных мучений он сочинил
Для голубей в поэме новой!!
И вновь - овации, аншлаг и крики "Браво"!
На бис его просили написать еще роман
И пару од, быть может.
Хотя и были малодушные намеки, что напрасно
Талант свой тратит автор бесподобный,
Из пушки словно палит он по воробьям...
На это автор гордо возражал,
Что своему таланту лучше знает примененье,
И с новым рвением бросался в бой.

Уже были готовы пять пьес, роман в стихах,
Сценарий (снимать готовился сам Спилберг)...
Вдруг автор к теме охладел. И заявил,
Что нынче голубей он даже любит!
Конечно, лучше бы в подливке, но и в целом -
Пусть живут, ведь дела есть поважней.
В тот же вечер, по возвращении домой
Застал там автор делегатов.
И не простых, само собой - пернатых:
Пять голубей имели ультиматум.
"Вы, автор, даже и не знали, какую службу сослужили нам.
Пиара "черного" мы не ожидали, но благодарны очень,
Ведь теперь - лишь голуби одни людей волнуют!
На заседании ООН нас обсуждали,
И поместили меж озоновой дырой и Атлантидой.
Портреты наши - на футболках и в рекламе,
Пугают нами малышей, котов, сторожевых собак,
И птичий грипп нам тоже приписали, забыв про куриц.
Куриный бизнес также задавили мы по яйцам,
В окорочках они пока сильней, НО!
Автор. Вам надо продолжать.
И не пытайтесь отказаться - подумайте,
Готовы ль Вы пойти на сделку или придется
Вам каждый день жить под обстрелом?
Вы носите костюмы - тем легче целиться нам с высоты.
Подумали? Отлично. Значит, ждем:
Еще две песни, цикл сказок, тройку басен.
Не надо морщиться, ведь Ваш талант благому делу служит -
Из птицы уличной творить легенду! Мы не прощаемся.
Костюм у Вас хороший..."

Выстрел № 13


Записки на обертках от эскимо
автор - antimona, мишень - fistashka3, "Дневник на пальмовых листьях"
Медаль "Кривое зеркало Массаракша"


Вчера сумасшедший Буча увидел в океане маленькое черное пятнышко. Думал, кит. Охотники поплыли за добычей. Оказалось – корабль с сумасшедшими туристами.
Всем женщинам племени пришельцы подарили стеклянные бусики, мужчинам булавки для галстуков. Мне булавки не хватило. Стёбнул у туристов какой-то ящик. В ящике – эскимо. Попробовал – вкусно.
Сумасшедшие туристы ушли в ледяные горы. Что там делать? Моржи в горах не водятся.
***
Дал попробовать эскимо Шаману. Он сказал – еда противная. После неё изжога, метеоризм, диарея, энурез. Велел выбросить ящик в океан. Я не выбросил. Зачем океану изжога, метеоризм, диарея, энурез?
***
Жена выпросила одно эскимо. Ей понравилось. Теперь её от эскимо за парку не оттащишь. Где я ей возьму новую парку? Пришлось давать бабе мороженое.
***
Шаман сказал, что хватит мне лениться, пора отправляться в океан на охоту. Морж сам ко мне в иглу не приплывет. Сегодня не пойду, потому что лень.
***
Давно не писал. Очень трудно писать эти заметки – уголек примерзает к фольге.
Начались авитаминоз, целлюлит, кариез и апноэ.
Охотники отказались брать меня на охоту. Буча сказал, что я разжирел как тюлень, и переверну каноэ. Но у меня еще есть, чем кормить семью. Остается пол ящика эскимо.
***
Сегодня сумасшедший морж выскочил на льдину, где я обдумывал следующую запись. Отобрал мороженое и укусил меня за палец. Ладно, палец заживёт. Но зачем он сожрал моё эскимо?
***
Вчера жена не смогла пролезть в иглу. Надо будет расширить вход, но сейчас лень.
***
Всю ночь жена не давала спать – выла на улице раненой дюгонью из-за больного зуба. Когда вернутся туристы, отдам им эти заметки. Пусть издадут книгу. На гонорар поеду к дантисту и сделаю себе искусственные зубы. А на оставшиеся деньги куплю жене унты. Только бы туристы не догадались, кто стырил у них коробку с эскимо.
***
На этом записи обрываются…

Выстрел № 14


Beati possidentes*
автор - fistashka3, мишень - akkalagara, "Faeries mirabilis"
Медаль "Изюмительное перо Массаракша"


Профессор П. посмотрел на студента С., внимавшего каждому слову наставника, и грустно улыбнулся.
- Мой дорогой друг, молодости свойственны заблуждения и необдуманные порывы. Теперь, когда жизнь моя близится к закату, я вспоминаю историю, произошедшую со мной в незабвенные юные годы.
И, время от времени поглядывая на веселые язычки пламени в камине, ученый муж начал рассказывать о событиях далекого прошлого.

- В те годы я был молод и горяч, но все движения души, вся юная страсть были направлены на служение науке, этой величественнейшей из сфер человеческой деятельности. Я окончил университет и пустился в странствия, на практике познавая и изучая законы бытия. Мои знатные и состоятельные родители противились моему увлечению и положили мне скудное денежное содержание, но я не отступился.
Я наблюдал разные народы, нравы, изучал религии и государственное устройство чужих стран. Так прошел почти год. Я путешествовал верхом, мой конь Буцефалус верно служил мне и ветром уносил от погонь и прочих неприятностей, подстерегающих одинокого путника. Иногда я поучал весточки от любезной сестрицы Элизабет, она никогда не забывала оказывать мне духовную и материальную поддержку.
В один прекрасный день я заехал в город Т. и зашел к банкиру обналичить вексель, посланный мне щедрой и любящей родственницей. Получив увесистый мешочек золотых, я довольный вышел из лавки и решил, не останавливаясь в городке, продолжить путь. Я надеялся успеть до темноты в часто посещаемое паломниками аббатство Сен Беренгар, славившееся богатой библиотекой. Дорога моя лежала через лес. Выехав в ясный солнечный день, я, спустя несколько часов, был застигнут непогодой и заблудился. Вскоре стало смеркаться, шел холодный дождь, многочисленные тропинки разбегались в разные стороны, и нельзя было понять, какая из них выведет меня на дорогу, ведущую к аббатству. Внезапно за моей спиной послышался приглушенный стук копыт. Я испугался, поскольку подумал, что кто-то мог проследить, как я выходил из лавки банкира. Обернувшись со смятением в душе, я увидел всадника на красивом вороном коне. Бросив взгляд на богатую одежду незнакомца, дорогую сбрую лошади, и не заметив у него оружия, я понял, что опасаться нечего. Мужчина подъехал ближе. На вид ему было далеко за пятьдесят. Смуглое худое лицо, испещренное морщинами и шрамами, излучало доброжелательность, хотя нос с заметной горбинкой придавал ему немного хищное выражение. Из-под широкополой шляпы незнакомца выбивались черные с проседью волосы.
- Сударь, я вижу, вы заблудились, - заметил всадник, вежливо кивая мне, - эта дорога ведет к моему замку, а я редко принимаю гостей.
- Вы правы, - сказал я, - дождь застал меня на пути в аббатство Сен Беренгар, и вот уже долгое время я кружу по лесу.
- До аббатства вам теперь порядочно ехать, - произнес незнакомец.
Струйка воды стекла с полей шляпы на его плечо, и он поморщился.
- А с какой целью вы направляетесь в аббатство? – спросил мужчина.
Я понимал, что в моем старом дорожном плаще выгляжу непрезентабельно, да и седельные сумки во избежание соблазна для грабителей были потерты и залатаны, поэтому со всей возможной учтивостью рассказал вкратце о своих странствиях.
- Да, в молодости я много занимался науками, - улыбнулся мой собеседник, - я – граф Г., мой замок находится поблизости. Хотя я уже говорил, что не люблю принимать гостей, но для книголюба и ученого сделаю исключение. Переночуете у меня, а завтра мой слуга проводит вас в аббатство.
Я с радостью принял любезное приглашение графа, и через некоторое время мы приехали в замок. У ворот нас встретили слуги и, отдав Буцефалуса на попечение смышленому пареньку с улыбчивым лицом, я последовал за хозяином.

В уютной комнате я нашел все необходимое для путешественника, а граф был так добр, что распорядился дать мне сухую одежду. После сытного ужина, во время которого я с удовольствием обнаружил схожесть наших взглядов на многие научные проблемы, граф предложил посетить его лабораторию. В сопровождении домоправителя, несшего большой фонарь, мы пошли по темному замку. В лаборатории нас поджидал горбатый слуга с лицом, изуродованным жутким шрамом, – граф представил его как своего молочного брата Лимонио. Реторты, колбы, тигли, жаровня содержались им в идеальном состоянии, хотя сам Лимонио носил порядком потрепанную одежду, а кожаный его фартук был покрыт пятнами и кое-где проеден до дыр. Такую прекрасную лабораторию я не видел даже в университете моего родного города А.

Я с восхищением слушал рассказ графа, дополняемый по ходу дельными замечаниями Лимонио. Они продемонстрировали мне несколько интересных опытов, и я, преисполненный благоговения перед людьми, осмеливающимися дерзко проникать в тайны матери-природы, не поскупился на похвалу.
- Лимонио, зажги канделябр – сказал граф, обратив внимание на недостаточную освещенность помещения.
Слуга завозился у жаровни, а я увидел на полке перед собой медный подсвечник и услужливо подал его хозяину замка. К моему удивлению, граф быстро выхватил его из моих рук и опустил в карман сюртука.
- Не трогайте этот подсвечник! – раздраженно сказал он. – Напольный канделябр даст больше света!
Такая неожиданная перемена настроения меня обескуражила. Граф заметил это и криво улыбнулся.
- Не обращайте внимания, - пробормотал он, - этот подсвечник мне очень дорог!
Я кивнул и отвел взгляд, но успел заметить, что его рука, погруженная в карман, поглаживает подсвечник ласково, как комнатную собачонку.
Почему-то мне не стали больше ничего показывать, Лимонио так и не зажег канделябр, и конец вечера был скомкан. Мы покинули лабораторию и дошли до холла, где распрощались. Домоправитель проводил меня в спальню, поскольку я еще плохо знал дорогу, а граф с Лимонио отправились по своим делам.

На следующий день я не смог двинуться в путь, так как с утра зарядил дождь, и к тому же я немного прихворнул. Граф предложил мне быть гостем замка до тех пор, пока я не выздоровею. Я был не прочь остаться, тем более что здешняя библиотека приготовила мне несколько приятных сюрпризов. Я провел почти весь день за увлекательным чтением трудов великих алхимиков прошлого, которые, несмотря на заблуждения и ошибки, много сделали для настоящей науки, проводя воистину смелые эксперименты. С графом я встретился лишь за обедом. Он был вежлив, но я заметил, что мысли хозяина замка витали где-то далеко. Время от времени его рука ныряла в карман и я предположил, что там находится тот самый подсвечник из лаборатории. Вероятно, подумал я, граф использует его для успокоения души, как делает это верующий, перебирая четки.

Вторая ночь в замке прошла спокойно, хотя мне слышались иногда чьи-то легкие шаги, как будто по комнате ходит какой-то маленький зверек. Я даже зажигал свечу, но никого не увидел. В этих старых замках звуки распространяются очень странным образом.
Утром я спустился к завтраку отдохнувший и свежий. Граф уже поел и, по словам домоправителя, уехал в город Т. на деловую встречу. Я отправился в библиотеку, твердо решив после обеда покинуть замок. Дождь кончился, ярко светило солнце, и мое состояние значительно улучшилось. Паренек по имени Томас, ухаживающий за Буцефалусом, рассказал, что утром проехался на нем. Я поблагодарил его и дал пару монет – Буцефалус терпеть не мог долго находиться без движения. Я велел мальчику оседлать коня к назначенному времени и в хорошем настроении пошел в последний раз поработать в библиотеке. По разбросанным там и сям книгам я догадался, что граф был здесь вчера вечером. Я сел в кресло и тут послышался стук. Это упал на пол, небрежно брошенный на подлокотник сюртук графа. Подняв его, я увидел на ковре вывалившийся из кармана подсвечник. Я взглянул на него, недоумевая, как можно привязаться к столь дурно исполненному предмету. Подсвечник был самый простой, какой можно найти в любом бедном доме. Я аккуратно повесил сюртук на кресло и, поставив на стол подсвечник, погрузился в чтение.
Незаметно я задремал, убаюканный тишиной, и проснулся оттого, что чьи-то нежнее руки обнимали мою шею. Я открыл глаза и онемел. Прекрасная девушка лет двадцати, склонившаяся надо мной, тут же присела ко мне на колени и, глядя в самое сердце ласковым взглядом серых глаз, спросила:
- Ты меня любишь?
Длинные светло-русые волосы незнакомки рассыпались по моей груди. Я деликатно умолкаю о том, что далее произошло в библиотеке. В объятиях чудесной гостьи я забыл о времени. Она сама вернула меня к действительности, вставая и поправляя на себе шелковую сорочку.
- Вы так и пришли в рубашке и босиком? – спросил я, пытаясь удержать ее за руку. - Вы здесь живете?
Я ни на минуту не усомнился, что передо мной благородная дама. Я подумал, что это гостья или родственница графа, заглянувшая в библиотеку прямо из спальни.
- Да, я здесь живу, только никому не говори! – улыбнулась она, лукаво грозя мне тонким пальчиком, который я тут же поймал и покрыл поцелуями.
- Мне пора. Иди первый, я выйду потом! – сказала красавица и нежно обняла меня. Ее глаза погрустнели.
С сожалением я покинул библиотеку и на лестнице столкнулся с графом. Вид он имел обеспокоенный. Вероятно, граф о чем-то догадался по моему взволнованному лицу, но не сказал ни слова, только кивнул и быстрым шагом проследовал в библиотеку.
- Неловко получилось, - подумал я, - надеюсь, она успеет уйти через другую дверь. А я даже имени ее не спросил!
Я постоял на лестнице, прислушиваясь, но все было тихо. Решив повременить с отъездом, я отправился искать Томаса. Мальчика не было ни во дворе, ни на конюшне. Оседланный Буцефалус приветствовал меня негодующим фырканьем. Ему не терпелось на вольный воздух.
Я заглянул к себе, спустился в библиотеку, походил по залам, но никого не обнаружил. Ноги сами понесли меня в лабораторию. Дверь была слегка приоткрыта, и я тихо заглянул в комнату. У жаровни стоял граф Г. Языки пламени бросали на его лицо пугающие отсветы. Граф только что опустошил над тиглем колбу. Я видел, как пузырилась жидкость, вылитая на какой-то предмет, лежащий внутри металлической чаши. Граф взял щипцы и слегка приподнял объект своего эксперимента – я узнал его любимый подсвечник. Граф достал еще одну колбу и осторожно полил из нее подсвечник, на глазах меняющий форму. Кто-то схватил меня за плечо. Я обернулся и увидел Лимонио. Возмущенный подобной фамильярностью, я, было, хотел сделать слуге замечание, но осекся, увидев его залитое слезами лицо. Он предостерегающе поднес руку к губам. Я еще раз взглянул на зловещую фигуру графа – тот тоже плакал. Слезы проложили две узкие дорожки по запачканному копотью лицу.
- Уезжайте, уезжайте, - тихо сказал Лимонио, почти силой оттаскивая меня от двери, - не надо было вам поддаваться чарам графини. Граф всегда был ревнив…
Увлекаемый судорожно вздыхающим Лимонио, я оказался на конюшне. Томас уже выводил Буцефалуса.
- Бегите, господин, - сказал добрый парень, - не надо вам ехать в аббатство.
Слуги быстро объяснили мне, как добраться до города Л., я пришпорил Буцефалуса, и вскоре замок графа остался далеко позади.

Профессор П. замолчал и уставился на огонь.
- А вы туда больше не ездили? – спросил ученик.
- На обратном пути, спустя четыре месяца, я завернул во владения графа, - сказал профессор медленно, - граф к тому времени скончался, и ввиду отсутствия родственников все имущество перешло короне. Лимонио провел меня по замку. Я заглянул в лабораторию и библиотеку. Кое-какие рукописи из научного наследия графа Г. я прихватил с собой. Все равно они уже никого не интересовали, кроме верного Лимонио.
- Так я не понял, а куда делась графиня? – подал голос студент. – Вы с ней не виделись?
- Графиня пропала без вести за несколько месяцев до моего первого приезда туда, - произнес профессор многозначительно, - говорили, она была молода, весела и кокетлива. Слишком кокетлива для такого человека, как ее муж.
- Тогда что за дама вас посетила? – вновь спросил студент. – Вы о ней спрашивали?
Профессор П. поднял голову и впервые внимательно посмотрел на ученика. Да, обычный, приземленный, немного туповатый. Такому спокойно можно рассказать о самом сокровенном.
- Вы еще молоды, мой друг, - печально вздохнул он, - дамы интересуют вас больше, чем загадочные и непостижимые явления жизни.
- А могу ли я узнать, где госпожа профессорша? – задал вопрос студент С., прихлебывая из стоящего перед ним бокала – Надеюсь, она здорова.
- Госпожа П. уехала на воды, - ответил профессор П. сухо и кинул на ученика проницательный взгляд.
Лицо юноши озарял яркий румянец, он отвел глаза и неестественно улыбнулся.
- Госпожа профессорша казалась такой здоровой… - начал он.
- И молодой! – докончил профессор П.
Внезапно бокал выпал из рук студента, его глаза закатились, и молодой человек судорожно вытянулся в кресле. Мягко ступая, в комнату вошел старый слуга с изуродованным шрамом лицом.
- Надо избавиться от тела, милый Лимонио! – устало произнес ученый.
Слуга кивнул и, подхватив тело студента С. под мышки, потащил его прочь.
В гостиной воцарилась тишина. Профессор П. наклонился и щипцами поворошил угли в камине. Задумавшись, он вынул из кармана атласного халата небольшую серебряную чернильницу и ласково, как комнатную собачонку, погладил ее морщинистой рукой.
___________________
* Счастливы обладающие


Tags: Песочница
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments